«9 октября 1941 г. Алма-Ата
Рувим, дорогой, вчера у нас был первый счастливый день за всё это время, – мы получили письмо от Вали из Горького и узнали, что с Вами и где Вы. До тех пор была непрерывная тревога и неизвестность.
Что писать о себе? Полтора месяца я пробыл на Южном фронте, почти всё время, не считая трех-четырех дней, на линии огня. Из москвичей видел Михалкова и Бориса Горбатова, в Одессе видел Олешу. Был и на суше и на море. В половине августа вернулся в Москву, где ТАСС, ввиду моего «преклонного» возраста, решил оставить меня в Москве («в аппарате ТАСС»), а затем по требованию Комитета по делам искусств – и совсем отпустили для работы над пьесой для МХАТа.
В Москве я прожил недолго, квартиру разбомбили (бомба попала в Валину комнату), жил больше у Федина в Переделкине, вскоре уехал к Вале и Серому в Чистополь (под Казанью), куда эвакуировали все семьи писателей. В Чистополе оставаться было немыслимо, – с большим трудом переехал в Алма-Ату…»
(К. Г. Паустовский – Р. И. Фраерману. 09.10.1941)
«Живём мы в квартире у казахского писателя, здешнего классика Ауэзова, в крошечной комнате».
(К. Г. Паустовский – В. К. Паустовскому. 16.02.1942).
На форзаце книги дарственная надпись автора К.Г.Паустовскому: «Дорогому Константину Георгиевичу в знак глубокого уважения. автор М.Ауэзов 5/Х-48г.».