Экспонаты
Книга. Литературная Москва. Литературно-художественный сборник московских писателей / Под редакцией М. Алигер, А. Бек, В. Каверина, Э. Казакевича, А. Колтова, К. Паустовского, В. Рудного, В. Тендрякова. - Том 1. - Москва: Художественная литература, 1956. 1956
Книга. Литературная Москва. Литературно-художественный сборник московских писателей / Под редакцией М. Алигер, А. Бек, В. Каверина, Э. Казакевича, А. Колтова, К. Паустовского, В. Рудного, В. Тендрякова. - Том 1. - Москва: Художественная литература, 1956. 1956
Название
Книга. Литературная Москва. Литературно-художественный сборник московских писателей / Под редакцией М. Алигер, А. Бек, В. Каверина, Э. Казакевича, А. Колтова, К. Паустовского, В. Рудного, В. Тендрякова. - Том 1. - Москва: Художественная литература, 1956.
Датировка
Материал, техника
ледерин, бумага; типографская печать
Размер
Аннотация
В. Каверин в 1956 г. стал одним из организаторов альманаха «Литературная Москва». Из воспоминаний В.Каверина: «Первый сборник вышел и был принят хорошо — он продавался с книжных прилавков в кулуарах Двадцатого съезда. Над вторым мы работали одновременно с первым, нас завалили рукописями, и не оставалось другого выхода, кроме решения отложить в сторону свою работу и читать, читать, читать чужие рукописи, собирать лучшее, обсуждать отобранное на квартирах Рудного, Казакевича, Паустовского, Алигер. Здесь нельзя не сказать о том, как важны были для нас эти встречи. Мы впервые получили право прикоснуться к судьбе литературы. Не претендуя на «направление», мы стремились вытащить на божий свет ее неисчислимые богатства, загнанные страхом в немоту, в небытие, передававшиеся тайком из рук в руки, напечатанные на папиросной бумаге. Второй сборник был значительно сильнее, чем первый. Мы напечатали большой цикл стихов Марины Цветаевой и хорошую статью Эренбурга о ней. Вновь выступил с произведениями, которые в наше время считаются классическими, Н.Заболоцкий[56], и даже Тихонов вспомнил, что некогда он был поэтом, и дал нам свои, очень недурные, стихи конца тридцатых годов. А.Крон опубликовал «Заметки писателя». Трудно сказать, останутся ли в литературе его пьесы и романы, но эти заметки останутся, потому что в них с математической точностью доказана та простая мысль, что если уж управление литературой неизбежно, в основе его должен лежать здравый смысл.Во втором сборнике были опубликованы превосходные рассказы, которые едва ли могли появиться в других изданиях. Среди них нельзя не отметить «Свет в окне» Ю.Нагибина — единственный в нашей литературе рассказ о том, что нами, в сущности, управляют фантомы, невидимые и неслышимые, вопреки тому, что их ежечасно прославляют по радио и в прессе, показывают на голубых и прочих экранах. Основной удар пришелся на рассказ А.Яшина «Рычаги», в котором с еще небывалой силой общее и даже всеобщее явление было показано в конкретном, художественном воплощении.» «Мы были в разгаре работы над третьим сборником — в редакционном портфеле соединились уже новые повести К. Паустовского и В.Тендрякова, рассказы Ф.Кнорре, А.Злобина, стихи А.Твардовского, Н.Заболоцкого, П.Антокольского, статьи и очерки И.Эренбурга, К.Чуковского, К.Симонова, М.Щеглова, Э.Казакевича. Не тут-то было: начался разгром! Может показаться — по меньшей мере в наши дни, — что произведения, содержание которых я рассказал, и должны были вызвать разгром, ведь по своей смелости и искренности они шли вразрез с общепринятым направлением. Ничуть не бывало! Перелом, наметившийся в литературе после Двадцатого съезда, сказался в таком расширении ее русла, в такой раскрепощенности, на фоне которой второй сборник «Литературной Москвы» тогда вовсе не выглядел ни особенно смелым, ни выходящим за границы общепринятых в ту пору ограничений. В противном случае он просто не мог появиться. Правда, с цензурой иногда приходилось воевать — тогда она еще не была таинственной невидимкой, загадочно-недоступной. Определить отправной пункт разгрома трудно — он начался как бы и с фронта, и с флангов. Весьма вероятно, что первый толчок был дан сверху, — так думал, например, Н.Погодин, утверждавший, что кампанию начал А.Корнейчук. Во втором сборнике «Литературной Москвы» была напечатана блестящая статья безвременно скончавшегося М.Щеглова «Реализм современной драмы», в которой среди разбора других наиболее заметных пьес он с особенной глубиной разобрал пьесу А.Корнейчука «Крылья». Кажется, впервые в этой статье было показано явление «неприкосновенности», которой без малейших оснований пользуются вельможи нашей литературы.Разговор Корнейчука с Хрущевым не прошел бесследно. Есть прямые доказательства, о которых я еще расскажу. Так или иначе, кампания началась — и в нее сразу же включилось множество доброхотов. 5 марта 1957 года в «Литературной газете» появилась статья Д.Еремина «Заметки о сборнике “Литературная Москва”» и почти одновременно фельетон И.Рябова «Смертяш-кины» в «Крокодиле». С лицемерными оговорками Д.Еремин хвалил некоторые произведения, опубликованные в сборнике. день выхода этого номера «Литературной газеты» должен был состояться Третий пленум Московского отделения Союза писателей, и, прочитав статью, я решил выступить с ответом. В бешенстве, не отходя от стола, я написал этот ответ и помчался с ним к Казакевичу, который был болен и не собирался на пленум. Он прочел, подумал — и после недолгих колебаний одобрил. Время показало, что мы оба недооценили ни остроты положения, ни предрешенности конца нашей «Литературной Москвы».»
Коллекция
Редкое издание