Машинописный текст. Зайцев Б. Паустовский. Перевод статьи Б.Зайцева из газеты «Русская мысль» (Париж, 25 июля 1968г. № 2696). 2 лл. Копия.

1968

бумага; машинопись

29,0х19,6.

Из личного архива В.К.Паустовского.

«…Да, это изящный тип, наследник настоящей нашей литературы, к удивлению моему сохранившийся, каким-то проселочком и бредущий в страшном и бесчеловечном времени, и как раз очень человечный, как и полагается писателю русскому (на нашем писании ответственность, славные предки). Что-то и бродяжническое есть в Паустовском, непоседливое в духе бродяжничества «Записок Охотника». Хоть и не охотник, но также норовит в деревню, в леса, к каким-то озерам, лесникам, объездчикам, природе. Природу очень знает, любит. (Пишет о ней проще Пришвина.) Сколько разных растений, цветов, «древес»! Точно бы хочет сказать: «Ну, вы там, занимаетесь устройством человечества, а ведь есть и получше вещи, чудесные озера (один рассказ даже называется: «Собрание чудес»), удивительные леса, лесничие, умные старики из народа, мальчики, всем интересующиеся, иногда фантазеры и поэты (один так и сказал, около озера: «Давайте будем здесь жить!»), есть ведь благоухание трав и лугов, какой-то страшный челн, проросший цветами, древний мерин, которого жалеет конюх Петя». Петя «жалеет» мерина – как несовременно! («Председатель колхоза – ну, знаете, этот сухорукий – хотел было отправить его к коновалу, снять шкуру, а я воспрепятствовал»). В этом смысле Паустовский сам несовременен. У него всегда сочувствие, к слабости, старости, беззащитности. «Жалеть!» это вовсе ни к чему. Ненавидеть надо. А он склонен даже к сентиментальности. Это есть уж в начальном рассказе «Телеграмма» (и проходит через всю книжку)». «...В 1962 г. он был в Париже. Общие знакомые привезли его ко мне, мы сидели вечером в небольшой моей квартирке, под иконами моей жены. Мирно беседовали – и то же впечатление, что от писаний: сдержанный и умный, и глубокий человек. Никаких острых тем не трогали. Да если б и тронули, вряд ли особая разница оказалась бы во взглядах. Расстались дружественно, обменялись книгами с автографами соответственными. Два года назад дочь моя с мужем, в странствии по России, была у него в Москве, нашла сильно ослабевшим и полубольным. Не знаю, писал ли он что-нибудь. Но что заступался за преследуемых молодых писателей, знаю. И это снова особо располагает к нему. А вот третьего дня вычитала, что он скончался. Если б мог, послал бы в Москву венок на могилу. Мир праху, мир праху достойного, настоящего писателя. Бор. Зайцев»

Творческие документы