Письмо. Фраерман Р.И.– Паустовскому К.Г. [Год не указан],17 ноября. Москва. 1 лист.

Без даты

бумага, чернила; рукопись

25,9х20,5.

Из архива В.Паустовского, старшего сына писателя.

Москва, 17-го ноября Друг мой, не надо быть Лидиным, надо быть Паустовским, чтобы так хорошо писать о севере даже в коротеньких письмах. Я немного знаю этот пейзаж, но никогда не смог бы найти такие точные выражения и верные образы. Именно «уныние настолько обширное, что порой ощущается, как великое». Это прекрасно. Вы определили то настроение, с которым писали о севере большие писатели. Уверяю вас, они только не понимали, что это такое. Я восхищен вашим письмом. Не сомневаюсь, что вы напишите обо всем этом прекрасную книгу. Хорошо, что вы поехали. Ек.<атерина> Степ.<ановна> говорила, будто не совсем довольны своей поездкой. Она тяжелая – это верно, но дает больше красок (выражаюсь высокомерно) для пера, чем юг, море и пустыня. Тайга, рыжие болота, огромный химический завод, кулаки, ударники и профессора химии – загибайте пальцы – это все темы. Завидую вам, вашему таланту, вашим предприятиям – говорю это без лести. У Ек. Степ. был два раза, и она у нас. Занята очень хлопотами, экзаменами, Димушкой. О вашем беспокойстве передам ей. Думаю, что пишет аккуратно, возможно, письма не доходят. Окончательных результатов экзаменов не знаю. Думаю, что soiree все же будет. Верно, ждет вашего приезда, так же как мы все. Без вас скучно. К Роскину приехала жена. Очень милая, суетная, беспечная. Любит покер, свою дочку <зачеркнуто> и ваши очерки – она в восторге от «Мещерского края». Жалеет, что не удается познакомиться с вами. Роскина ни в грош не ставит – требует от него только «темпов» и денег. Он же говорит, что ради этого не стоит работать и не видит ни в чем смысла. Заключил договор с «Мол. <одой > Гвар. <дией > на восемь листов, но продешевил. <…> Приезжайте скорей, довольно севера и юга. <…> Фраерман.

Переписка