На фронтисписе дарственная надпись: «Дорогой Татьяне Алексеевне «сувенир» о Париже, в первый день второго месяца пребывания ее в Париже и в день выхода этой книжки. 12/IV 1974г. Лидия Д.».
«Так вот, Константин Георгиевич, возвращаясь к сборнику, если Вы за собой знаете несколько таких рассказов (скажем, бьющих читателя в зубы), дайте мне их названия. Я хотела бы, всё же, чтобы сборник состоял исключительно из избранного Вами. Я с Вашим выбором совершенно согласна в смысле качества избранного. Но если бы составляла я, вероятно, взяла бы совершенно иное направление. Ваш подбор космополитичен, он (с передышками) о высоком духе. Я бы подобрала, конечно, Ваше «русское», о русской народной душе, о русской природе, о русском смехе, горе или остроумии, о всём том, чего за границей не знают, о существовании чего не подозревают, как жители тропиков о существовании снега; то, в чём Ваш голос иной, становится действительно задушевным, исключительным.
Но ничего. Я хочу Вас «уважить». «Свой» сборник я составлю когда-нибудь позже».
(Л. Н. Делекторская – К. Г. Паустовскому. 28 декабря 1965 г.)
«Я ведь скрывала, десять лет сумела скрыть, что Дельт – это Делекторская. Так было легче.
(Л. Н. Делекторская – Л. Н. Рахманову. Октябрь 1973 г.)
«… было мне досадно, что Вы «сорвали» моё инкогнито в литературной среде, которым я очень дорожила – оно было очень удобно».
(Л. Н. Делекторская – Л. Н. Рахманову. 20 декабря 1973 г.)
«Я взяла псевдоним, потому что он написал «Мимолётный Париж. Я хотела, чтобы Делекторская Матисса и Дельт Паустовского не имели ничего общего (по многим причинам, которые тоже не обязательно здесь перечислять)».
(Л. Н. Делекторская – Л. Н. Рахманову. Февраль 1974 г.)
Читать далее